С виолончелью от тундры до Москвы

Борис Андрианов
Борис Андрианов

Об экстремальных ситуациях, музыкантской дружбе, воспитании молодежи и о новом конкурсе в рамках Vivacello — в интервью Бориса Андрианова, состоявшемся за час до концерта.

20 ноября состоялось закрытие XI фестиваля виолончельной музыки Vivacello. Его художественный руководитель Борис Андрианов в рамках Года музыки Великобритании и России пригласил для участия в нем музыкантов из Соединенного королевства — виолончелистов Рафаэля Уоллфиша и Лору ван дер Хейден и дирижера Джастина Брауна. В память о композиторе Анатолиюсе Шендеровасе впервые исполнили его Концерт для скрипки, виолончели и фортепиано с оркестром. Прозвучала еще одна российская премьера — Концерт для виолончели с оркестром Джеральда Финци. Сам Борис Андрианов сыграл авангардный концерт Фридриха Гульды на стыке академической музыки и джаза. Специальным гостем стал Виктор Симон, более полувека возглавляющий группу виолончелей Большого симфонического оркестра имени П. И. Чайковского.

Какие музыкальные традиции россиянам стоит перенять у британцев?
Лондон — одна из мировых музыкальных столиц. Там есть фестиваль BBC Proms, где шесть тысяч человек летом стоят в Альберт-холле и слушают каждый день концерты. Вот это надо перенять нам!

Как за одиннадцать лет поменялась публика фестиваля Vivacello?

Публика всегда одинаковая, другое дело, что мы получили своего зрителя и знак качества. Нам уже доверяют. Я могу делать более смелые программы, как сегодня, где нет ни Чайковского, ни Дворжака — и все равно у нас полный зал. Хотя раньше говорили, что нам обязательно нужно звать каких-то хитовых композиторов. А у нас теперь, извините, Финци, Шендеровас и Гульда. И люди все равно идут. Это очень приятно.

Ваш папа, Анатолий Борисович, который не пропустил ни одного фестиваля, говорит, что на концертах стало больше молодежи. А вам как кажется, удалось модников из джаз-клуба «Эссе» привести в Большой зал консерватории?
Я не слежу, но мне кажется, что в зале всегда больше людей среднего и старшего поколения. Но, наверное, что-то потихоньку меняется,  — в том числе и благодаря удачному имиджу. У нас потрясающие дизайнеры. В этом году сделали невероятно эффектные афиши. Визуальный ряд — это же все тоже работает на общую идею.

Вы и этим занимаетесь? Или так, только увидели и оценили?
Нет, этим занимается профессионал — Андрей Шелютто, потрясающий художник. Собственно говоря, он и придумал фотосессию со мной и буквами. Получилось ярко, красочно.

В программах разных лет есть перформативные практики, что-то на стыке жанров. Например, в этом году в Малом зале консерватории вы выступали на сцене с Татьяной Друбич в роли самого себя. Как вам такой опыт?
Мне было приятно. Я себя спокойно чувствую на сцене, когда приходится что-то говорить.

Это была ваша идея или Саши Филипенко — дать вам реплики? [Саша Филипенко, писатель, журналист, автор «Концерта для виолончели с характером» — литературно-музыкального произведения об истории виолончели венецианского мастера Доменико Монтаньяны, за аренду которой Борис Андрианов вынужден ежегодно выплачивать Госколлекции огромную сумму.]
Полностью Саши. Это было его поле деятельности. Мы могли с ним советоваться, но инициатива в принятии решений, что будет звучать и в какой это будет форме, была полностью его. Мы окончательно так и не пришли к консенсусу. Какие-то вещи мне до сих пор не очень нравятся, но все-таки каждый занимается своим делом: Саша отвечал за текст, это был его сценарий.

А что вам не понравилось?
Были какие-то нюансы, технические моменты. Что-то, мне казалось, можно сделать по-другому. Но все-таки каждый должен доверять профессионалу. Вот мы доверились Андрею Шелютто [дизайнер нового логотипа и фирменного дизайна Vivacello], а мне доверяют в составлении программы. Мне могут советовать, но я никогда в жизни не прогнусь под чье-то видение. Я знаю, кого приглашать и что исполнять.

От чего отталкиваетесь при составлении программы — от музыкантов или от произведений?
На фестивале Vivacello — больше от произведений, а на фестивале Vivarte — больше от музыкантов. Потому что в камерной музыке немножко другая специфика жанра.

Есть ли единая концепция, которой вы подчиняете всю программу?
Нет, я знаю много, а что-то подглядываю на других площадках. Если брать концерты с оркестром, то их много еще не переигранных. Я хорошо понимаю, что с чем сочетается. На закрытии все произведения не похожи одно на другое, то есть не будет скучно! Дальше очень важно, кто исполняет, и тут сложность, скорее, в том, что приходится выбирать из всего, что есть.

Чем руководствуетесь при выборе музыкантов?
Профессионализм и человеческие качества — мне важно и то, и другое.

Каким образом вы нашли подмену Догадину? Почему именно Айлена Притчина пригласили? [Скрипач Сергей Догадин заболел перед закрытием фестиваля, и его партию в произведении Анатолиюса Шендероваса исполнил Айлен Притчин.]
Нужен был кто-то, кто живет в Москве. И первым, конечно же, на ум пришел Айлен, потому что я с ним много лет играл и знаю его как прекрасного музыканта. Он один из немногих, кто очень быстро схватывает. Вы понимаете, что два дня назад он ни ноты не знал из Концерта Шендероваса? Это редкая удача, что мы смогли договориться. Сегодня днем Айлен должен был лететь в Америку, но билет поменяли на вечерний рейс, и после концерта он сразу же улетает. Это как раз тот случай, когда человеческое и профессионализм совпадают. Бывают музыканты, которые так говорят: «Ой, нет, я сейчас не смогу. За два дня — это я не могу…»

А вы сами на такие авантюры идете? Ваш папа говорил, что вы с детства — хулиган…
Да нет, я маменькин сынок на самом деле [улыбается].

Давайте поговорим про образовательную программу фестиваля. В чем изюминка Академии Vivacello в этом году?
У нас была лекция [профессора Академии им. Яна Сибелиуса в Хельсинки Раймо Сариолы «Мои уроки с Ростроповичем в Москве»]. К огромному сожалению, честно говоря, я не знаю, как быть… Играли прекрасные ребята, но очень мало народу слушало лекцию. Дело в том, что во всем мире за эти мастер-классы люди платят. И за то, чтобы просто послушать, тоже. А здесь десятки виолончелистов в консерватории учатся. Все были проинформированы.

Виктор Симон после выступления на закрытии фестиваля
Виктор Симон после выступления на закрытии фестиваля

А пришли единицы…
Да, так что мы по-другому будем делать это, видимо. Еще не знаю, как, но…

Какой-то отклик от профессоров, студентов вы получаете?
Те, кто играет, кто слушает, страшно благодарны. Просто непонятно, чем занимаются другие в этот момент. И, наверное, мне нужно со своими коллегами в консерватории, профессорами, педагогами пообщаться более плотно и делать Академию в каком-то другом формате. Еще не готов сказать, как именно, но что-то с этим надо делать или не делать вообще. Все-таки «бесплатно» — это порочная практика. Вот делаем мы бесплатные мастер-классы, и никакого интереса нет, а сделаем по пять тысяч рублей за урок — и народ потянется. Это психология такая [негодуя].

Виктор Симон
Виктор Симон

Академия рассчитана только на людей, связанных с музыкой?
Нет, конечно! Мы открыты для всех, мог записаться абсолютно каждый желающий. Такие лекции интересны не только музыкантам.

Вы много работаете с молодыми, сами преподаете. Им вообще нужна музыка, тем более академическая?
Музыка всем нужна, вопрос в том — какая? Трудно сказать… Есть такой детский творческий лагерь «Камчатка» [Эстония], я там работал вожатым этим летом, играл какие-то небольшие концертики в старой эстонской церкви с прекрасным звуком.

Лора ван дер Хейден, Айлен Притчин и Андрей Коробейников
Лора ван дер Хейден, Айлен Притчин и Андрей Коробейников

 

Какой возраст у детей?
11-17 лет. Это уже такие, не дети, скажем. Они на все очень живо реагировали, слушали прекрасно и вообще страшно были благодарны.

Борис Анатольевич, вы уже сделали не один фестиваль. Когда будет конкурс виолончелистов? У пианистов есть, у скрипачей тоже. А, по словам Нарека Ахназаряна, открывавшего программу Vivacello в этом году, единственная площадка, на которой могут «показаться» виолончелисты раз в четыре года, это Конкурс Чайковского.
Мы хотим сделать с будущего года Гран-при Vivacello для детей. Именно для школьников.

Рафаэль Уоллфиш на закрытии фестиваля Vivacello
Рафаэль Уоллфиш на закрытии фестиваля Vivacello

Со студентами направление вашей работы понятно. А со школьниками как быть? Ведь виолончель не очень популярна: что-то такое большое, непонятное…
Этим страдает провинция. Виолончельных классов в школах, конечно, меньше, чем скрипичных, но они тоже есть по стране. Другое дело, что необходимо развивать уровень педагогов в провинции. Нужно, чтобы, как в советское время, приезжали на практику молодые специалисты, занимались. Вносили свежее дыхание. С педагогами позанимались бы, поиграли бы концерты, пообщались бы с детьми… Педагоги в провинции спрашивают, как и что, но предложить что-то свежее уже не могут, потому что сами же закончили эти музыкальные школы. Мы каждый год ездим в Ямало-Ненецкий автономный округ с моими коллегами и даем там мастер-классы, играем концерты в школах. И на этом примере можно понять, что похожая ситуация во всей стране.

Почему вам важно сталкивать молодых с мастодонтами? Почему, например, молодой музыкант выучил программу за два дня, а открываете вы фестиваль с Пендерецким? Не проще ли что-то одно уже выбрать?
Вы же знаете, что нет [смеется]. Пендерецкий — живая легенда. Композитор Шендеровас тоже был бы с нами, но, к сожалению, он скончался полгода назад, и в память о нем мы исполняем его произведение. В музыке должна быть преемственность поколений. Вот Лоре [виолончелистка Лора ван дер Хейден] всего 22 года, она самый молодой наш участник. Прекрасно играет — слышите?

А что, неужели вперед нельзя идти без оглядки на прошлое?
Ну, конечно, нет! Куда же мы без прошлого?

Если вам предложат кураторство, согласитесь? Были на Московской биеннале современного искусства, куратором которой выступил, можно сказать, ваш коллега по цеху Дмитрий Черняков?
Не успеваю, к сожалению, очень много в разъездах. Я в Москве-то бываю в общей сложности всего пару месяцев, в которые нужно столько всего успеть. Но вообще с удовольствием, конечно! Идей-то куча всегда.

Невозможно было сдержать слезы на концерте с Татьяной Друбич, когда от лица вашей виолончели она рассказывала, как вы давали Баха в яранге, пока чукотские малыши ели оленину. А ваши, получается, ждали папу?
Да, есть такое… [с грустью] Ну, вот Ева (ей девять) сейчас уехала в Израиль, а так с удовольствием пришла бы на концерт. А Пете еще чуть-чуть подрасти бы (ему четыре), пока ему, конечно, тяжеловато на концертах. Он, кстати, хочет барабанщиком быть. Отдадим его на ударные инструменты с будущего года.

Есть какие-то фишки Бориса Андрианова по воспитанию детей?
Пф-ф-ф… [тяжело вздыхает] Мы так мало времени проводим вместе, что мне стыдно какие-то фишки выдавать за свои. На взаимоуважении все.

 

Я уже поблагодарила героя за интервью, как он заметил:

— А вот, смотрите: выходит Виктор Львович Симон. Ему девяносто лет будет в феврале. Он проработал несколько десятилетий концертмейстером группы виолончелей БСО. Мы пригласили его сыграть пару пьес в преддверии юбилея на нашем фестивале. Девяносто лет! Представляете?

Не это ли преемственность поколений, о которой говорил Борис Анатольевич?

Беседу вела Гюльнара Бичиева

Фото с концерта закрытия фестиваля — Евгений Евтюхов.