«Эмали» ценой в миллионы. Одна из самых дорогих русских книг выставлена на аукцион

Топ-лотом торгов аукционного дома «Антиквариум», которые состоятся 25 ноября, станет одна из самых дорогих русских книг —«Византийские эмали: Из собрания А.В. Звенигородцева», вышедшая в 1892 году.

А.В. Звенигородский

Александр Викторович Звенигородский—управляющий конторой Императорского Двора, позднее, при переходе на гражданскую службу, — помощник статс-секретаря Государственного совета, еще в молодости стал страстным собирателем древностей. К началу 1880-х годов его коллекция,— а в нее входили рейнские эмали, древняя терракота, изделия из слоновой кости, скульптура, —была хорошо известна в Санкт-Петербурге и считалась одной из лучших по количеству и качеству предметов. Но вскоре новое увлечение заставило Александра Викторовича с ней расстаться. Увлекшись искусством византийской эмали и нуждаясь в капитале, он продает за 130 тысяч рублей свою «замечательную коллекцию превосходных вещей» музею Центрального училища технического рисования барона Штиглица.

Получив солидную сумму, Звенигородский с головой ушел в «охоту» за эмалями, объездил Европу и Кавказ, неоднократно посещал Константинополь—столицу легендарной Византийской империи, и через несколько лет стал обладателем одной из лучших в мире коллекций византийских эмалей. Правда, довольно скоро её происхождение стало обрастать мрачными слухами, а обладателя, бывшего придворного офицера, шепотом называли скупщиком краденного. В частности, были обнаружены хищения в древних кавказских монастырях, и в ходе проверки выяснилось, что таинственный «местный фотограф добился в Грузино-Имеретинской Синодальной конторе разрешения заменять старинные иконы и утварь новыми, серебряными же. Так он открыл хищнический поход на монастырские ризницы в Грузии». После подобной «реновации», неназванный фотограф отправился прямиком в столицу и продал снятую утварь … Звенигородскому.

В 1884 году собиратель выставил свою коллекцию в Германии, и она тотчас же привлекла внимание ученых и ценителей искусства. Восторженные знатоки принялись настойчиво просить Звенигородского издать книгу с воспроизведением уникального собрания, и тот, поразмыслив, согласился. Именно этот издательский проект, работа над которым велась почти десять лет, и обессмертил имя коллекционера в кругу библиофилов. По совету своего друга, знаменитого художественного критика Владимира Стасова, он обратился к одному из ведущих отечественных византистов, главному хранителю Эрмитажа Никодиму Павловичу Кондакову с просьбой написать текст для предстоящего издания. После некоторых раздумий, ученый «дал добро», однако, выдвинул одно важное требование: его труд будет описывать всю историю и технологию византийской эмали, а материал знаменитой коллекции станет дополнением. Сам Алексей Владимирович думал в том же направлении, и в ответном письме благодарил Кондакова: «Вы… отгадали мою мысль, чтобы книга об эмалях не была истолкованием только моих эмалей, но всего вопроса о византийских эмалях – их происхождения, истории, значения в истории искусства и т.д».

Н.П. Кондаков

Никодим Павлович, как и подобает серьезному исследователю с мировым именем, работал над текстом монографии вдумчиво и кропотливо, несколько лет, ездил в экспедиции в Европу и в Грузию. Его работа получилась блестящей, и, по словам ученика Никодима Павловича, известного историка Георгия Вернадского, этот труд — «может быть, лучшее, что написал Кондаков». Но все-таки, прославились «Византийские эмали» по другой причине: полиграфическое исполнение монографии затмило в глазах всех ее научное значение. Книжный шедевр был наречен соотечественниками «русским чудом», «книгой в княжеском уборе», а дирекция Зальсбургского музея охарактеризовала «Эмали» как «…издание, которое, как внешне, так и содержанием, превосходит всё, что до сих пор появилось на свете в этом роде». По мысли Звенигородского ни один экземпляр не должен был поступить в продажу, а клише рисунков следовало уничтожить, чтобы сделать невозможным переиздание. На выпуск «Эмалей» он потратил колоссальную сумму — 130 тысяч рублей (как мы помним, за столько же Звенигородский продал свою первую коллекцию). Советниками и кураторами выступили уже упомянутый Владимир Стасов (позже он напишет книгу об истории создания «Эмалей») и выдающийся гравер Василий Матэ. В свет вышло 600 экземпляров (по 200 на русском, французском и немецком языках). Особо поражал переплет из белой шагрени, украшенный червонным золотом. Хромолитографии готовили во Франкфурте-на-Майне, бумагу отливали в Страсбурге, переплеты делала знаменитая лейпцигская фирма «Гюбель и Денк», а русский вариант шрифта, созданного специально для этого издания, набирали в столичной типографии Михаила Стасюлевича, взяв за основу шрифты Остромирова Евангелия. Каждый экземпляр был собственноручно пронумерован издателем и «поднесен» в дар крупнейшим библиотекам, музеям и самым высоким особам. Так, обладателями уникума стали Парижская Академия наук, Национальная библиотека в Мадриде, папа римский Лев XIII, эмир бухарский, короли Италии, Швеции, Румынии, император Австро-Венгрии, и, разумеется, «самодержец всероссийский» Александр III, которому и была посвящена самая роскошная книга всех времен и народов.

У этой истории довольно печальный конец. Вложив огромные деньги в издание, Звенигородский почти разорился и чтобы поправить дела решил, скрипя сердцем, продать свою любимую коллекцию эмалей. Они были перевезены в Лондон, отданы на экспертизу, в ходе которой выяснилось, что две трети коллекции Звенигородского, в частности, эмали, привезенные из Турции, являются подделкой. Не выдержав таких превратностей судьбы, Александр Викторович вскоре скончался в курортном немецком Ахене осенью 1903 года.

«Византийские эмали», дело жизни Звенигородского, чрезвычайно высоко ценятся библиофилами, и каждое появление (крайне редкое!) этого книжного сокровища на антикварном рынке вызывает ажиотаж.  Так, в 2005 году на аукционе «Гелос» экземпляр «Эмалей» ушел с молотка за рекордные 250 тысяч долларов. Да и последующие нечастые продажи этого шедевра книгопечатания колебались вокруг цифры в 200 тысяч долларов. 

«Антиквариум» начнет торги с очень демократичного старта  —3 млн рублей. Стоит отметить, что выставленный  на  аукцион экземпляр относится к малой части тиража, содержащей  гравированный портрет коллекционера на фронтисписе. Подобные единичные экземпляры предназначались Звенигородским  «для друзей и приятелей, и особенно чтимых людей», в число которых входил и Карл Васильевич Струве, в библиотеке которого первоначально находился представленный фолиант.